27.11.2017
Другой Крым. Джанкой

https://focus.ua/long/384899/

Легко любить Крым, когда живёшь в Ялте, Алуште или Феодосии. Там есть море. Можно любить Белогорск и Старый Крым. Там есть горы. Непросто любить Крым, в котором нет ни того, ни другого.

- Здравствуйте, я – Лена и я родом из Крыма. Точнее не так. У меня нет ответа на вопрос  «откуда я родом»? Что именно надо назвать? Город, в котором родилась? Выросла? Или живу последние двадцать пять лет?

- А где ты родилась?

- В Смеле, это Черкасская область.

- Так ты украинка?

- Нет.

- В смысле нет? Если ты родилась в Черкасской области, то ты точно украинка.

- Наполовину только. А может и еще меньше.

- Не украинка, родилась в Смеле, выросла в Крыму. А родители твои откуда родом?

- Нет, только не это, давайте вернемся к Крыму и будем считать, что я родом оттуда. Все-таки я там прожила 16 лет и 10 месяцев.

Еще раз – сначала: здравствуйте, я – Лена и я родом из Крыма. Моя родина – Джанкой. 

Другой Крым

- Так ты из Крыма? Класс! А море далеко?

- Сто километров.

- В смысле сто километров? Какой же это Крым?

В восьмом классе к нам пришла новенькая -  Ксюша. Её отца-военного после пяти лет службы в Германии перевели в Джанкой.

Мы сразу подружились и уже через неделю Ксюша в истерике рыдала у меня на плече:

- Понимаешь, я думала, что в Крыму море везде. Вот просто поезд останавливается, выходишь из вагона и сразу оно – море! И ехать никуда больше не надо. И из окна квартиры тоже видно море. Потому что это Крым. А мы куда приехали? Я не хочу здесь жить. Уже неделю плачу и не понимаю, почему мама меня не предупредила, что море не везде.

- Ну ты даешь. У тебя же по географии пятерка. Ты что даже карту не посмотрела? Вот в Феодосии именно так и есть – железная дорога, вокзал и сразу море. И в Евпатории. А Джанкой – северная часть Крыма. Здесь степь.

А еще солнце и ветер. И сплошные виноградники, поля с помидорами, луком и картошкой. Папа говорит, что у нас растет все, потому что есть вода. Из северо-крымского канала. До Черного коктебельского моря, месте, где я проводила каждое лето детства, сто километров. До Черного моря в Ялте, Алуште или Севастополе – все сто сорок или сто пятьдесят. В Ялту и Алушту ехать можно всем, а в Севастополь – нет. Закрытый город. Чем очень гордятся жители самого Севастополя. По этому поводу я иногда задаю родителям один вопрос – они что, как негры, в гетто живут? Их там зачем закрыли и никуда не выпускают? А, их выпускают, а к ним нельзя? Почему? Закрытая база, военные, флот? Ну и что. В Джанкое тоже военные и ничего. Всех везде пускают и город не закрыт.

Военные

До 1995 года в Джанкое стоит полк военно-транспортной авиации. Мой папа – военный. Он летает на АН-12 и мы живем в военном городке.

Когда мне исполняется двенадцать, родителям дают квартиру в городе и мы переезжаем. Сейчас я знаю, что расстояние от военного городка до дома в центре Джанкоя, где и сейчас живет моя мама, не больше полутора километров. Тогда мне кажется, что это на другой стороне вселенной и я очень хочу вернуться обратно. Дом, похожий на тот, в котором я выросла, я могу узнать с первой ноты. Точнее с первого взгляда. Недавно, в Борисполе, я увидела именно такой дом. Глаза сразу нашли нужный этаж, окна комнаты и кухни. Мне даже показалось, что сейчас папа выйдет на балкон и в сумерках крикнет в сторону детской площадки за высокими туями – «Лена, домой».

Наверно, именно так дети запоминают дома, в которых живут в детстве. Они вгрызаются в память очертаниями, звуками, запахами и людьми. Я расту в красном кирпичном трехэтажном доме №22 в джанкойском военном городке. Сталинка. Третий этаж, квартира налево. Широкие ступеньки в подъезде, высокие потолки в квартире (можно играть в бадминтон), два балкона, тополь под окном. На втором этаже в коммуналке на три семьи живет подружка Олька, в доме напротив в однокомнатной квартире – одноклассница Наташка, а в доме наискосок – Танька, с которой мы дружим с детского сада. У Таньки в доме всегда полно собак и кошек. Она их подбирает, спасает, лечит и раздает тем, кто также, как и она любит животных. Я их боюсь.

Горячей воды в доме нет. Есть титан, который нужно топить дровами. В титане я часто сжигаю свои девчачьи записки и стихи про любовь, а брат – тетрадки с двойками и страницы из дневника с замечаниями учителей про плохое поведение. Недалеко от дома хозпостройки – сараи для жильцов. Там мы храним дрова, консервацию, картошку на зиму, велосипед, мои санки и папины инструменты.

Папа говорит, что в Джанкое служить престижно и многие военные хотят попасть именно сюда. Во-первых, потому что, кто бы что ни говорил, а это все равно Крым, здесь тепло и фрукты, а до самого теплого в мире Черного моря всего лишь сто километров. Во-вторых, военный городок расположен прямо в городе, а значит, есть магазины, детские садики и школы для детей, работа для жен военных, кинотеатры, кружки, спортивная и музыкальная школы, и самое главное – железнодорожный вокзал.

Вокзал, немецкий язык и школа №6

Джанкойский железнодорожный вокзал – место, где круглый год аншлаг. Все поезда в Крым идут через Джанкой. И уехать из Джанкоя тоже можно куда угодно, да хоть во Владивосток. Нельзя уехать в Прагу, Берлин, Варшаву и Париж. А во Владивосток, Киев, Иркутск, Минск или Читу – всегда пожалуйста. В расписании пассажирские поезда через каждые пять минут, особенно напряженно летом. Потому что люди едут на юг – в Симферополь, Севастополь (если есть специальный пропуск, разрешающий въезд), Феодосию, Керчь и Евпаторию.

Я очень хочу съездить в Берлин. Иначе зачем я учу немецкий язык? Учительница меня хвалит, говорит, что у меня очень хорошее произношение, а в грамматике мне вообще нет равных в школе. Почему немецкий, а не английский? Я опаздываю в престижные классы «А» и «Б», в которых потом будут учить английский, потому что меня не хотят брать в школу. Семь лет мне должно было исполниться в конце октября. По закону школа мне не положена и я должна еще год ходить в детский сад. Я умею читать, писать, считать и петь. Я хочу в школу. Я люблю школу и хочу стать учительницей, писать мелом на доске и ставить двойки красной пастой в дневник. И чернильной ручкой в журнал. Я ненавижу детский сад, потому что там заставляют спать днем и есть кашу. Я плачу, устраиваю истерики, обещаю маме быть самой послушной девочкой в мире, только забери меня из садика. Меня забирают. И я иду в школу. В непрестижный 1-В класс средней школы номер шесть с положенным набором хулиганов и двоечников.

С четвертого класса я буду учить немецкий. У меня сорок четыре одноклассника. Восемь Саш и шесть Лен. Когда я спрашиваю у мамы, почему люди с достаточно редкими именами Валерия и Борис назвали своих детей Сашей и Леной, мама удивлена этим вопросом. Саша – потому что авиация, роман Каверина «Два капитана» и романтичный главный герой Санька Григорьев, Лена – вообще без обсуждения – в честь бабушки, на которую я очень похожа.

Школу я люблю все следующие 10 лет. Потому что учиться мне легко. А вот учителей не очень люблю. И не помню практически никого. Потом, через много лет, после окончания школы, я очень пожалею о том, что не учила английский. Но пока мне нравится немецкий и я хочу вживую увидеть Берлинскую стену. Или съездить в Дрезден посмотреть на «Сикстинскую мадонну» Рафаэля. Мне мало джанкойского природоведческого музея и военной Диорамы в Севастополе, куда нас однажды на каникулы везут всем классом.

Кстати, в престижном «А» учится мальчик, которого мама забирает из школы каждый день (и это в четвертом классе), а на большой перемене кормит его домашним супом из термоса. Мальчик очень толстый, не ходит на физкультуру и над ним смеются все четыре класса из параллели (в каждом по 40-45 человек, а значит над ним смеется больше 160 детей). А я на большой перемене, как и все остальные обычные дети, пью противное теплое молоко с пенкой и мечтаю о том, чтобы мне разрешили пить кисель. Но для этого нужно иметь справку о болезни. Я не болею, а у моей мамы принципы - «мои дети должны всего добиваться самостоятельно». Поэтому «договориться» и взять липовую справку мама не может. Что может быть хуже теплого молока с пенкой? Только домашний суп, которым кормят толстого мальчика из «А» класса на перемене.

Московская трасса

Военный городок расположен на 1306 км от Москвы. До Симферополя – девяносто, до Коктебеля – сто десять, до Геническа и Арабатской стрелки – семьдесят. Дорога Москва – Симферополь проходит прямо через город, ее все называют Московской трассой и именно она отделяет город от военного городка.

Светофор? Нет, не слышали. С первого класса я хожу через эту страшную дорогу сама. Она очень оживленная и в туристический сезон трафик на ней напоминает сегодняшний киевский в 18.00 в понедельник. Детей из военного городка учат правильно переходить через дорогу, оттачивая до автоматизма порядок действий. Водить в школу некому, родители у всех работают. В четвертом классе на Московской трассе погибает одноклассник Сашка. Единственный сын своей мамы. Мы учимся во вторую смену, уроки заканчиваются в 19.30, когда уже совсем темно. На переходе нет не только светофора, но и освещения. Сашка по всем правилам пропустил грузовик, но не увидел в темноте, что у грузовика был еще и прицеп, и шагнул прямо под него. Освещение сделают где-то через год, а светофор поставят только через года три-четыре.

Клуб офицеров

В клубе офицеров меня принимают в пионеры. Я очень хотела в пионеры, потому что школьная форма коричнево-черного цвета вызывает уныние и тошноту. Украшения носить нельзя, за сережки ругают и говорят, что это мешает учебе (я отличница, но это никого не смущает). Поэтому я хочу хоть как-то себя украсить. Хотя бы пионерским галстуком. Я даже бантики не ношу, у меня короткая стрижка. Потому что мама - директор другой школы и ее никогда нет дома, завязывать банты ей некогда. У нее педсоветы, течет крыша, цыгане не хотят учиться, завуч младших классов снова пишет на нее анонимку и маму вызывают на очередное партийное собрание, чтобы влепить выговор с занесением в личное дело. Мама начинает болеть. Она и до этого болеет, но теперь это очень серьезно и постоянно. Нервная система дает сбой.

А еще в клубе офицеров два раза в неделю крутят фильмы - в 18.00 и 20.00, а по воскресеньям – мультфильмы. Билет стоит десять копеек. Но у моей подружки Таньки в клубе офицеров работает папа. Танька крутая и ходит на мультики бесплатно. А я за деньги. До клуба – метров сто, или даже пятьдесят, если идти тайными тропами по диагонали, мимо дома тети Зои, которая иногда печет нам торт наполеон. В ее доме самый завораживающий магазин моего детства – военторг. В нем продают какие-то галантерейные товары (красивое слово, но я не знаю, что оно означает), иногда – одежду, а все полки уставлены флакончиками с духами и одеколоном «Саша». В жару в военторге работают «кондиционеры» - большие вентиляторы на потолке. Поэтому летом здесь прохладно и приятные запахи. Не то, что в хлебном, молочном, или овощном магазине. Где душно, тесно и пахнет прогнившим луком и квашеными помидорами.

Сейчас в бывшем клубе офицеров Корейский культурный центр. Именно так. В Джанкое большая диаспора корейцев. Разваливающийся клуб офицеров корейская община отремонтировала и теперь там проходят их встречи и мероприятия.

Праздники

1 мая. Я хочу к бабушке. В город, где я родилась. В Смелу, Черкасской области. До нее 540 километров и можно за девять часов доехать машиной или поездом. Но нельзя. У мамы – демонстрация. Мама и ее школа демонстрируют солидарность с трудящимися всего мира. Мама не может пропустить это мероприятие. Она директор школы.

9 мая. Я снова хочу к бабушке. Но нельзя. У папы – военный парад. Парад интереснее, чем демонстрация. Военные в одинаковой красивой синей форме (потому что авиация) всегда выигрывают перед разношерстной и разноцветной колонной гражданских, которые не умеют ходить со своими плакатами «Мир, труд, май» и портретами Ленина четко «в ногу» Мы опять не едем к бабушке.

Когда я становлюсь старше, тоже присоединяюсь к этим шабашным мероприятиям при любой погоде. Хочу или не хочу – вопрос не стоит. Это награда за то, что я хорошо учусь в школе. Я бы предпочла другую награду, но никто не спрашивает, чего хочу именно я. А я хочу к бабушке, покататься на «чертовом» колесе и мороженое «Эскимо». Но ничего этого у меня нет.

7 ноября. Самый худший праздник, какой можно было придумать. Потому что холодно, сыро, дождь и грязь. Грязь – беда Джанкоя. Здесь не песок, а глина, поэтому в дождь обувь всегда грязная, а асфальт не на всех улицах города. Обязательный вечерний ритуал дома – мытье обуви. Иначе завтра будет стыдно выйти из дома. Я мою, а папа чистит на лестничной площадке специальной щеткой. У него опыт. Еще бы – он в своей жизни чистит свою армейскую обувь постоянно. Так вот про седьмое ноября. Мы снова не едем к бабушке, потому что у мамы опять демонстрация, которая, как тот футбольный матч, должна состояться при любой погоде.

Новый год. Мой любимый праздник. У нас в доме всегда много гостей, да и вообще в военном городке все ходят друг к другу в гости с кастрюлями оливье, тарелками с холодцом и тортами. Нам торт печет тетя Зоя, которая живет в доме с военторгом. Она разведена, одна воспитывает двух дочерей («тянет», как она выражается), у нее лишний вес и клапан в сердце, поэтому она с трудом поднимается на наш третий этаж. На праздники тетя Зоя всегда печет свой фирменный торт наполеон. Она очень жесткая и требовательная и постоянно учит мою маму, как воспитывать детей. Считает, что мама это делает неправильно. Я ее боюсь. Но любовь к торту побеждает. Потому что моя мама не печет наполеон. Ей некогда. Она работает директором школы и сама знает, как и кого надо воспитывать.

Цыгане, Карлеут и моя мама

Район Карлеут (Керлеут). Я до сих пор не знаю, как правильно писать это слово и почему он так называется. Но это район школы №7, в которой директором работает моя мама. И в этой школе учатся цыгане (кстати, в моем детстве обозначать людей по национальности или цвету кожи было очень распространенным явлением, поэтому ромов называли цыганами, а людей с темным цветом кожи – неграми, не вкладывая в это никакого особого смысла). Много цыган. Именно поэтому я не боюсь их с самого детства и меня не напугать фразой – «тебя цыгане заберут, если будешь плохо себя вести или не будешь кушать суп». Чего бояться, если у тебя мама директор школы, в которой учатся все цыгане Джанкоя. А если не учатся, то к ним домой в самое неудобное для них время моя мама может нагрянуть с проверкой, устроить «разгон» и потребовать завтра же отправить ребенка в школу. В Советском Союзе не учиться в школе было нельзя. Всеобуч. У мамы учатся все. Даже цыгане, которые не понимают, зачем это их детям нужно. Но учатся, заканчивают школу, а некоторые даже техникумы и институты.

Уже много лет моя мама на пенсии и не работает в школе, но до сих пор с ней невозможно ходить по улицам, особенно сложно появляться на рынке. Все цыгане обязательно встречают ее громкими возгласами, обращая внимание окружающих – «посмотрите, это моя любимая директор школы, та самая, что заставляла меня учиться! Спасибо, родная, я же благодаря тебе человеком стал, хочу хоть что-то подарить, выбирай, что хочешь!»

Мама всегда стесняется, подарки не берет, но приходит домой счастливая, потому что жизнь прожита не зря. Ее любят и уважают в этом городе. Особенно цыгане.

Абрикосы, вишни и интернациональный Ленин с Розой Люксембург

- И это вы называете абрикосами! Вы это серьезно?  

На рынке в Киеве тетя необъятных размеров продает мелкие абрикосы, размером с вишню, на которые в Джанкое никто не обращает внимания, даже не пытаясь их попробовать. Летом в городе наступает рай. Абрикосы осыпаются и асфальт под деревьями всегда оранжевого цвета из-за раздавленных ягод. Осыпающиеся абрикосы и шелковица – кому они нужны. Только тем, кто понятия не имеет, что абрикосы и персики бывают другими. Вишни, шелковица и айва растут прямо на улицах. Как будто это клены, липы или каштаны. Во дворах частных домов полно крупных персиков, элитных абрикосов и огромной черешни. Все это выращивается с особой аккуратностью, а потом отвозится на южное побережье Крыма для продажи отдыхающим.

Однажды моя одноклассница Танька уехала с родителями на пять лет в Читинскую область, на новое место службы ее папы. Так вот первое, что они сделали, прилетев летом в отпуск в Джанкой, это купили прямо на вокзале ведро мелких абрикосов и ели их немытыми по дороге домой с такой жадностью, будто их год не кормили. А их и не кормили. Танька писала мне тогда в письмах, что в Читинской области продаются только пластмассовые яблоки в магазинах и она очень скучает по джанкойским фруктам и ягодам.

Одного не понимаю, почему улицы в Джанкое назывались и до сих пор называются не Вишневая, Цветочная и Шелковичная, а Интернациональная, Карла Маркса и Ленина? Или еще, например, улица Толстого. Какого Толстого? Льва или Алексея? И какое они имели к этому замечательному пыльному городу отношение? Никто не знает. То ли дело – Персиковая, Айвовая и Черешневая. И, конечно, Виноградная. Это было бы правдой. Я думаю, что свое название Джанкой, что в переводе с крымскотатарского означает «милая деревня», получил именно благодаря вот этим всем персикам, яблокам и абрикосам. Не иначе. Мне нравится так думать, даже если это не соответствует действительности.

1989 год. Крымские татары

Из окон моей квартиры виден частный дом. Говорят, его купили крымские татары. Какие татары? Да те, которых выселили из Крыма за предательство. Вот возвращаются. Никто не знает как к ним относиться и кто они такие. Все только слышали, что их депортировали в 1944 году сразу после освобождения Крыма. Никто даже не задумывается над тем, что изгнаны были даже маленькие дети, которые уж точно не могли быть пособниками оккупантов. Просто в 1944 всем этим людям не повезло с национальностью.

Теперь они возвращаются домой, а я уезжаю. Потому что заканчиваю школу, поступаю в институт и уже больше никогда не возвращаюсь в Джанкой надолго. Только на каникулы и в гости на несколько дней. Я больше не езжу отдыхать в Крым на море, потому что много работаю и у меня не бывает отпусков. Теперь я приезжаю на пару дней увидеть маму и папу, встретиться с друзьями, прилетевшими из Питера на отдых, и с любимой подружкой, по совместительству, одноклассницей Наташкой, которую мне никак не удается переманить жить в Киев.

Хотя нет, я приезжала еще раз в Джанкой на 3 месяца, чтобы в конце лета родить одного замечательного мальчика. И, если спросить у моего сына – откуда он родом, он тоже не сразу сможет ответить на этот вопрос. Потому что «родом» – это где родился? Или где прожил всю свою жизнь?

- А где ты родился?

- В Джанкое, Крым, Украина.

- Значит ты родом из Крыма?

- Да. Но я только родился в Джанкое, был там всего месяц, а всю жизнь прожил в Киеве.

- Так ты украинец?

- Да.

- Украинец, родившийся в Крыму и всю жизнь проживший в Киеве. Значит ты – киевлянин. А родители твои откуда родом?

- Вот только не это. Давайте начнем сначала и просто остановимся на том, что раз я родился в Крыму, то я родом именно оттуда.

by https://focus.ua/ - Елена Богатыренко